Žanna Korošec (feya_d) wrote,
Žanna Korošec
feya_d

Categories:

Из чужого. Много. Čefurji Raus!

Случайно наткнулась, и жалею, что не раньше - автор этого блога, dmitri_hrabar, с полгода не пишет.

В 2009 году одной из самых продаваемых книг в Словении стала «Чефури, раус!» («Южняки, вон!») Горана Войновича. Позже был снят фильм, а сама книга даже входит в список книг, рекомендуемых для дополнительного чтения.
Перевод нескольких глав книги сделан dmitri_hrabar.

Зачем решила дать прочитать? А это тоже Словения...



Почему меня задолбала Словения?

Больше всего на свете я бы хотел свалить из Словении. Она меня достала, хоть я там и родился и всё такое. Как приедешь на юг, тебя там встречают, как султана, только потому, что ты – ихний. Они сразу отдают тебе все, что у них есть – хоть бы у них не было бы на хлеб. У моей бабушки пенсия в сто конвертируемых марок [валюта БиГ]. Это 50 евро. А может, и не столько. Но когда она тебя видит, отдала б тебе душу, и не только тебе, но и всем. А вечером идёшь куда-то, и весь народ – душа нараспашку, прикалываются, им на все плевать, вечно друг друга угощают, а не как эти здесь. Когда идут в кабак, то расслабляются и оттягиваются, показывают чувства и все такое. И никто не хнычет, а ведь прошли войну, и нет никого, кто не получил бы от жизни по голове. Если мент остановит за превышение скорости, то немного поприкалывается над тобой, посмеётся, пошутит. И все друг другу помогают и могут прийти друг к другу на хату на кофе без звонка и всякой фигни; придешь, немножко поболтаешь, пообщаешься, а не какие-то там предварительные звонки, бонтон и пальцы веером! Расслаблено. Люди живут, а не только дом-работа, дом-работа.

Умеют веселиться, хорошо поесть, обняться и расцеловатся, а если у кого нет бабок, то тот у кого есть, не одолжит денег, а просто даст. Каждый раз, когда мы едем на юг, отец даёт всем хотя бы по сто евро, а было бы нужно нам и, скажем, у дяди Милана была бы капуста, то он бы нам дал. Всё бы отдал. Семья там – главное. Хоть там все и не живут всегда в любви. Ссорятся и они, но это другое. В конце расцелуются, и они всё равно семья, и всё ещё любят друг друга. По-моему, это – круто. А здесь все смотрят на только на себя, хватит ли им самим, и есть ли хорошая тачка, и вся хренотень, и плевали на братьев, сестер, тёток и дядьёв. Не открытый здесь народ, потому и несчастны, потому вечно и хнычут.

А особенно бесит, когда мое имя пишут Марко Djordjič. Неграмотные мать их. Сейчас первый раз в жизни пошёл за почтой, на которой имя отца написано Ranko Djordjič. Чуть не сказал почтальону, что может эту почту в задницу засунуть, потому что она – не наша. Будь это какой-то счёт, я б его на хрен послал. Имел их этот Djordjič в особо извращенной форме. Меня вечно трахают в школе с этими падежами и склонениями матерь, матери и всё такое. А они фамилии не могут написать. Đorđić. Чё, сложно? Шесть букв. Два Đ и мягкое ć. Они ж есть на всякой грёбаной клаве. Но это тот самый национализм. Они нас, южняков, не любят и специально так пишут. Назло – вроде как не могут найти đ и ć на клаве. Ведь когда читаешь в газетах уголовную хронику о грабежах, мафии и обо всём таком дерьме, то всем Хаджихафизбеговичам, Джукичам и всем чефурам красиво выписано ć и đ. Они были б рады и жирным выделить эти наши буквы, чтобы показать, что воры – сплошь южняки. А когда читаешь спортивные страницы, тогда всякий Nesterović имеет в конце красивое č. Ну и Бечировичи, и Лаковичи, и Очимовичи, и Заховичи, и Цимеротичи, и Бацковичи, ну прямо все. Пусть пройдутся немного по Фужине, тогда и посмотрим, написано ли на двери Nesterovića твёрдое č. Мать вашу так. А коли тот же Радослав Нестерович ограбил бы обменник, то получил бы ć на целую страницу. Это та фигня, которой тебе трахают мозги каждый день.

Нет у нас со словенцами никаких шансов. Всё начинается, когда мы еще мальчишки, и старики читают нам одни сказки, а им другие. И с того времени все идёт на хрен. Каждый идёт своей стороной, и нет Бога который бы нас соединил. Мы можем вроде как дружить, вроде как врубаться и разыгрывать из себя каких-то корешей, и все такое, но только не можем полностью понять друг друга. Понять по-братски. У нас в крови разные гены, и точка. Мы – чефуры, южняки, а они – словенцы. Вот и всё, ёпрст. Во всём виноваты Бранко Чопич и Йован Йованович Змай.
***
Почему Босния в полной заднице?

[после очередной сюжетной перипетии отец отправляет главного героя – 17-летнего Марко – в Боснию, к бабушке и дедушке, «на перевоспитание»]

Я в первый раз в жизни поехал в поезде.
(…)

-Как ты, начальник? Как дела?

Не поверишь: эти южняки и правда отключённые. Дядьке не меньше семидесяти пяти, а он мне: «Как ты, начальник?» Как тут не усохнешь от смеха? И это такой дядька, на котором написано, что он с глухого села. А ему по барабану. Шляется по миру и кайфует. И плюет на все. Начальник.

-Ты из Любляны?

-Да.

-Значит, Янез. Так, так.

Дядька смеётся, смеюсь и я. Чего там, раз из Любляны, значит, Янез. Вот так. Не важно, южняк ты или словенец или цыган Жарко. Для них с юга, ты – Янез. Они так зовут всех, кто живет в Словении, и им по барабану - ихний ты или нет. Мы все Янезы.

- И как дела в Словении?

-Хорошо.

-Ну да, Словения – суперская. Радуйся, что ты из Словении. Словения всегда была самой развитой. Вы, Янезы, всегда были умниками. Так и надо. А скажи-ка мне, сортируете ли вы мусор? Знаешь – яйца отдельно, пакеты отдельно, газеты отдельно?

-Ну есть такое. Но не все сортируют.

-Да, да. Вижу – вы уже Европа. Сейчас я был в Германии, и там целыми днями сортируют мусор. Аккуратно, как положено. Там не так как у нас – выбрасывай, как хочешь. Там фрицы рулят. Порядок и закон. Вот это – государство, а не наш пашалук. А вам, Янезам, легко, вы теперь Европа.

Легко нам, Янезам. Да уж, дядя. Точно. Нам легко. Они там на юге все думают, что деньги из нас сыплются и что нам легко. Что в Европе нет проблем. Что мёд с молоком текут. Вот так. Нечего нам хныкать, раз у нас сортируют мусор. Эээ, дядюшка, если б ты знал, что в Европе та же хренотень, что и в Боснии, или Сербии, или Тунгусии.

Когда-то дядька семнадцать лет отработал в Германии и теперь сел в поезд и свалил в Мюнхен – навестить своих коллег и бывших сотрудников. Турка Нурию, македонца Владо и румына Корнелию. Настоящих немецких южняков. Дядя малость загулял, а сейчас возвращается домой. И объясняет мне, что Германия это и правда круто, потому что у всех его коллег дома и жёны, и дети, и пенсии, и ауди, и всё, и у него всё было бы также, но он вернулся в Боснию, и всё потерял в войну. Жена умерла, дети разбежались по миру, его дом сожгли, и теперь он на деньги, которые ему шлют дети из Америки и Австралии, едет в Мюнхен в гости к Нурие, Владо и Корнелию.

- А как теперь в Боснии?

- Теперь – супер. Теперь у нас есть пирамиды. Ещё б нам коровы стали верблюдами, и можем основать Египетское царство.

Знаменитые пирамиды в Високом. Один босниец приехал из Америки и наколол всю Боснию, будто три остроконечных холма на самом деле – три пирамиды, которым миллион лет. Такое может вывалить только босниец, такого нет нигде. А люди-то повелись на это, потому что раз у них нет пенсий, дорог, центрального отопления и сортированного мусора, то пусть хоть пирамиды будут. И, правда, что за страна эта Босния?
***
Прежде, чем прочтёте главу из «Чефури, раус!» о словенской полиции, знайте, что 17-летней герой повести загремел в участок отнюдь не случайно, а за то, что в пьяном виде вместе с дружками разбил городской автобус. Вообще знакомство с Марко оставляет впечатление, что таких, как он, от нарушения закона могут удержать лишь действия полиции, подобные описанным в нижеследующей главе. Впрочем, не удерживают даже они: вернувшись на свободу, Марко продолжает из хулиганских побуждений наносить ущерб окружающим.

Почему меня задолбала словенская полиция?

По мне, так на целом свете нет больших дебилов, чем словенские менты. Они – самые большие задницы. Не поверишь, какие дебилы. Тупые до упора. Такие психопаты, что глазам не веришь. Найдут тебя полумёртвого, готового для вытрезвителя, а ты при том ничего не сделал, только пошумел слегонца в автобусе, и за это тебе метелят, как скотину. Лупят по почкам, мать их. А хуже всего, что знают, что ничего тебе не могут, потому что утром должны тебя отпустить домой. А им – по хрену. Целую ночь лупцуют тебя по почкам, ведь знают курвы, где бить, чтобы без следов. А болит дико. Бухой я был, как никогда, но болело так, что думал – сдохну. И потом эти их выпендрёжи. Не могут настучать по-людски, а обязательно должны играть в какие-то кретинские игры. Что ж за уроды такие? Главный прибамбас – нарисуют на стене дерево и яблоки, а ты должен скакать и бросаться на стену, чтоб их собрать. Обезьяна с дубинкой стоит у стены и бьёт тебя под рёбра каждый раз, когда не сорвёшь яблоко или упадёшь. Мать им вшивую… Даже когда блюёшь, эти кретинские дебилы не оставляют тебя в покое, а долбят по ногам. И заглядывают тебе в рожу, и орут. Будто плюют на тебя. Тебе уже тошно, а они ударяют по животу, чтоб тебя вырвало, как свинью.е

И тогда на несколько часов тебя оставляют на полу в камере.

Лежишь, весь обделавшийся и в полном дерьме. Всё вокруг ходит ходуном, всё болит, а ты и на стул сесть не можешь, а если случайно и усядешься, то тебе станет ещё хуже, и сразу валишься на пол. Тогда они возвращаются, и допрашивают, и опять молотят. Хотели, чтоб я стуканул, кто был со мной в автобусе и всё-такое. Полные дегенераты. Психопаты. Больные, мамой клянусь, больные, на всю голову. Правда, головой ударились.

Худшее – это то, что на тебя тогда заводят досье, и каждый раз, когда тебя опять захапают, тебе трендец, потому что на тебя уже есть досье, и ты сразу под подозрением, и ты сразу преступник, и не знаю, что там ещё, и сразу без вопросов тебя метелят. Клали они на всё, бьют и готово. По почкам, суки лицемерные. Чтоб не был в синяках, и батя тогда не заметил бы, что тебя раздолбали как скотину, и не обвинил их, что ты малолетний, а значит, они типа не имели права. По хрену им, на что они имели права или не имели. Бей! Без правил. Посылай правила на хрен!.. Повязали – и конец. Вешайся. Ты попал. Молчи и терпи. Лезь на стену и собирай нарисованные яблоки, мать их больную.

Но худшее – в конце. Сперва тебе мило дают тряпку в руки и ты должен очистить свою блевотину, а потом приносят бумагу и ручку.

-Подпиши, что мы тебя не били и вали. Папа тебя ждёт на улице.

Как же не били, мать вашу ментовскую. Полное дерьмо, ведь же ясно, что, если не подпишешь, не выйдешь или раздолбают тебя, как дитё погремушку.

-Ничего не подпишу. Не умею писать.

-Малыш смелый, а?

И тут посыпались дубинки. Больной зверёныш свалил меня на пол и так ухватил за мышцу, что я думал – рехнусь. Болело всё насквозь.

-Мать вашу…!

Я шевельнуться не мог, ведь кретин стиснул так, что оставалось только выть от боли. Когда немного отпустило, я расплакался. Просто сломался. В жизни не ревел перед другими, но сейчас просто вырвалось из меня. Конец.

«Суки…вы ненормальные…болит…»

Я выл сквозь слёзы, а они смеялись, как гиены. Больные.

-Хочешь ещё или подпишешь? Ты ещё смелый?

Урод опять меня стиснул, но недолго. И отпустил. У меня текли слёзы, я перестал их смахивать. Шмыгал, как мальчишки в детсаду. А дебил снова дал мне ногой в живот.

-Встанешь ты или нет? Что плачешь, сука плаксивая?

В конце, конечно, всё подпишу. Я едва держал ручку, потому что всё болело, и ревел и трясся, а когда подписал, повалился на стул, а обезьяна из-под меня его выбила, и я упал на пол.

-Гуляй, малыш! Папочка ждёт тебя у участка.

Слушай, имел папочка твою мамочку!
***
Почему девчонки-южнячки такие козы?

Больше всего меня всегда бесили девчонки-южнячки. Они такие чушки, что не поверишь. Бога спроси, почему, но они такие и всё тут. Успокаиваются, когда вырастают, выходят замуж, рожают и так далее, но от двенадцати до восемнадцати это тихий ужас. Им ни до чего, и только мелят свою ахинею, и никак от них не отделаться. И вот, пока сидел в двадцатке и пёрся домой в Фужине, заметил я эту Макаровичку, знакомую Ацо, как она входит в автобус, и у меня потемнело в глазах. Знал, что она сразу меня ухватит и будет прессовать до Фужине. Хотел уж выскочить из автобуса, но тип закрыл двери и тронулся. А она увидела меня и подлетела.
-Ты ведь друган Ацо?
Чего изображать, будто не знаешь? У Ацо их была коллекция. Он связывался с такими занудными южнячками, каких свет не видывал. Не знаешь, какая хуже. Но Макаровичка была самой отстойной. По-правде говоря, тело у неё было хорошее, но рта не закрывала с утра до ночи. Нудила, не переставая. Ну Ацо её и бросил, а она за ним гоняется и несёт всё подряд по Фужине, и не знаю, чего ещё не делает.

-Скажи Ацо, чтоб мне позвонил, ладно? Прошу тебя. Я должна ему что-то сказать! Скажешь ему? Мамой прошу. Ты ведь Марко? А фамилия твоя как? Джорджич? Моя мама знает твою маму! Ты ходил с Ацо в школу? Скажи ему, ладно, чтоб он меня набрал, я должна ему что-то сказать. Запомнишь? Ладно, не забудь! Ты в ремесленное идёшь? Я знаю, ты школьный друг Бурича. Я гуляла с ним, только баклан стал меня утомлять. Такой он, брат, нудный. Звонит мне и говорит, чтоб я пришла его поласкать. Как увидишь его, скажи, пусть сам себя ласкает.

Ненормальный! А какой у него маленький – мне там и делать нечего. Ты всё ещё баскетболом занимаешься в «Словане»?

Провались сквозь землю! Успокойся, Макаровичка, мама твоя чокнутая. Пройдись немного, проветрись.

-Кажется, ну да, одна и моей школы гуляла с одним, который с тобой тренировался, с Матевжом с Ярш. Скажешь, чтоб Ацо мне позвонил? Мне ему правда что-то нужно сказать!

Автобус остановился, и я вышел. Не выдержал её трёпа. Ну что за тёлка: двинула за мной! Хотел постоять и подождать следующий автобус, а теперь придётся пешачить до следующей остановки. Но Макаровичка не отстаёт. Прёт за мной и трепется.

-Ты серб или хорват? А? Эй, подожди, не будь сукой. Знаешь, одна из моей школы втюрилась в тебя. Сабина с Мост. Ты её точно знаешь. Такая, маленькая совсем. Никакая. Как раз для тебя. Сказал тебе Ацо, за что я его послала? Он правда идиот. Куда ж ты так торопишься, э, давай помедленнее. Вы, баскетболисты, правда ненормальные.

Это – самые гиблые существа на свете. Не знаю почему, но с головой не дружат настолько, что неясно, почему их не отправили в психушку. Вообще ничего не понимают. Всё от того, что их старики всегда хотели сына и говорят им: «Санела, милый мой!» и «Даниела, милый мой!», а их южняцкие мамки доставали их тем, что должны выйти замуж и всё такое, и пусть берегут себя, и что у них нет денег и на беляш, и что они бедные, и ещё не знаю что, и в итоге они, как больные, бегают за такими уродами, которые устраивают им такие засады, что вообще непонятно, как они такое терпят. Ацо на это счёт большая сука. Но с такими тёлками иначе нельзя, потому что они ненормальные. Потому я от них и бегаю. Только от Макаровички не получается.

-Как ты можешь дружить с этим Ацом, мать моя женщина? Знаешь, какой он псих? Слышь, правда, скажи ему, чтоб мне позвонил. А не позвонит, я его пошлю! Стой, да подожди ты, хоть в глаза тебе посмотрю, когда говорим. Ну что ты за чмо!

Я не знал, что делать и побежал от неё. Обернулся, и когда увидел, что она не бежит за мной, а стоит смотрит своим глупым взглядом, показал ей два средних пальца. Мы стояли метрах в двадцати друг от друга и показывали друг другу средние пальцы и махали руками. Ну и дебильная же сцена. И тогда долбанутая стала бросаться в меня камнями. На моё счастье, подъехал автобус, я вскочил в него и так от неё смылся. Эти девчонки-южнячки и впрямь тихий ужас.
Tags: slovenia, Словения, межнациональный конфликт, эмигранты
Subscribe

  • Утренне-депрессивное

    Пожалуй, мне бы нравился Камю, но - боже ж мой! - как можно было написать, что осень - это вторая весна, где каждый лист - цветок?! Грущу,…

  • В сказку за обедом

    Села кофейку попить под такой знакомой табличкой, да призадумалась - не вру ли я сама себе,когда начинаю ежегодный гундёж про то, какой же ужас эта…

  • Особенности национального воспитания?

    Намедни совершенно охренела, прочитав статейку. Нет, лошадь - та, что на картинке, совершенно ни при чём. Но чувства отражает. Статейку написала…

promo feya_d november 27, 2019 06:23 3
Buy for 20 tokens
Это не легенда и не сказка - просто одна из реальных историй Пирана, случившаяся в XX веке. История странная, документально подтверждённая и до сих пор неразгаданная... Интересно? Читайте на моём сайте "Загадка не столь уж древней истории" или просто кликните на картинку
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments

  • Утренне-депрессивное

    Пожалуй, мне бы нравился Камю, но - боже ж мой! - как можно было написать, что осень - это вторая весна, где каждый лист - цветок?! Грущу,…

  • В сказку за обедом

    Села кофейку попить под такой знакомой табличкой, да призадумалась - не вру ли я сама себе,когда начинаю ежегодный гундёж про то, какой же ужас эта…

  • Особенности национального воспитания?

    Намедни совершенно охренела, прочитав статейку. Нет, лошадь - та, что на картинке, совершенно ни при чём. Но чувства отражает. Статейку написала…